СТАРЫЙ ВОПРОС, ПОСТАВЛЕННЫЙ ЗАНОВО: ЧТО ТАКОЕ "ФАШИЗМ"? (Теория фашизма Роджера Гриффина)

А.Умланд

УМЛАНД Андреас, магистр философии, докторант Тринити-колледжа, Кембридж, Англия.

Среди публикаций "Полиса" в 1995 г. особое мое внимание привлекла подборка материалов в № 2, при всем своем разнообразии весьма концентрированно и целеустремленно трактующих выразительно сформулированную в заглавии рубрики тему (она непосредственно входит в круг моих научных интересов): "Черный знак XX века — фашизм". Материалы рубрики большей частью посвящены выявлению — в конкретно-историческом плане — сущности, природы источников фашизма. Не обойдена, впрочем, и проблема его определения как родового понятия. "Существует точка зрения, — пишет, в частности, профессор А.А.Галкин, — согласно которой чрезмерное увлечение понятиями и определениями уводит в дебри абстракций, откуда нельзя проложить дороги к реалиям жизни. И в этом—немалая доля правды... Вместе с тем, — справедливо замечает профессор Галкин, — без хотя бы примерного представления о качественных характеристиках объекта, позволяющего нарисовать в уме, пусть пунктирно, его очертания, невозможен никакой содержательный анализ" (с. 6—7). Проблема отражения качественных характеристик фашизма в понятии-определении с максимальным, исчерпывающим объемом и, соответственно, минимально необходимым содержанием (по закону обратно пропорционального отношения между объемом и содержанием понятия) — вот повод, по которому, как я надеюсь, будет уместным поставить в связь с материалами указанной рубрики содержание предлагаемой ниже критико-библиографической заметки.

На первый взгляд может показаться странным делом в конце столетия опять предпринимать попытку определения и теоретического осмысления фашизма. Ведь литература по фашизму уже настолько обширна, что, по признанию виднейших экспертов, таких как Иэн Кершоу (Kershaw) (Шеффилд, Англия) и Стэнли Пейн (Раупе) (Мадисон, штат Висконсин, США), за ней в последние годы все труднее уследить даже специалистам. Вместе с тем, однако, в ходе теоретических дискуссий на протяжении десятков лет вновь и вновь с сожалением констатировалось, сколь мало имеется согласия в вопросе о том, как определить фашизм в качестве родового понятия (generischer Fascismus), т.е. "фашизм" как широкое по объему (ubergreifender), компараторное по функции (komparatistischer), номотетическое общее понятие (Oberbegriff). Долгое время каким-то выходом из положения были т.наз. "перечислительные подходы", которые применялись, например, Линцем (Linz), Пейном и др., составлявшими более или менее пространные перечни различных признаков фашизма. Но в чем состоит существо, каков сущностный, определяющий элемент фашизма; или, соответственно: что послужило бы достаточным критерием, чтобы та или иная группировка или отдельная личность могли быть охарактеризованы как "фашистские", — по-прежнему оставалось неясным.

И вот определенное решение этой проблемы предложено Гриффином в монографии и объемистой хрестоматии, посвященных сути фашизма. В монографии, озаглавленной "Сущность фашизма"*, автор вначале анализирует литературу по теории фашизма, с тем чтобы заново выстроить на этой основе идеальный тип для [выработки] его родового понятия. "Фашизм", или, соответственно, фашистская идеология, представляет собой, согласно этому построению, "некую палингенетическую [здесь: развиваемую в связи с представлением о национальном возрождении] форму популистского ультранационализма" (1993, с.26). Это значит, что "фашизм" Гриффин прежде всего относит [как ] к более широкой категории — genus proximum [ближайшему родовому понятию ], — к "интегральному", "крайнему", или, соответственно, "ультра"-национализму. То есть, он причисляет "фашизм" к таким национализ-мам, которые ставят идею или же — как бы они ни понимались — интересы "нации" более или менее явно над всеми другими ценностями и интересами. Особенность [же ] — differentia specified [видовое отличие ] фашизма Гриффин видит в том, что "ультранационализм" здесь выступает в увязке с идеей палингенеза, т.е. возрождения, или, соответственно, рождения наново, восстановления или обновления, фактически с идеей революции. Этот "палингенетический ультранационализм" и есть то, что составляет фашистскую идеологию. Данная формула, с одной стороны, представляет собой наименьший общий знаменатель разнообразнейших видоизменений фашизма в международном срезе. С другой стороны, она задает тот определяющий критерий, который отграничивает фашизм от других форм правого экстремизма, таких как правый популизм, ультраконсерватизм или религиозный фундаментализм.

* Griffin R.The Nature of Fascism. L., Pinter, 1991; 2nd ed. L,,Routledge, 1993. XIV, 249 p.

Уже в этой первой книге Гриффин приводит обширные эмпирические данные в обоснование своей новой теоретической концепции. Но лишь благодаря хрестоматии "Фашизм"* ему поистине убедительным образом удалось наглядно показать, какие разные формы может принимать видение наново рожденной/обновленной нации, идея национальной революции. При чтении собранных в книге сокращенных текстов, общим числом 167, имеющих своим источником классический неофашизм и исходящих из самых различных слоев культуры, становится ясно, что фашизм — феномен, требующий серьезного к себе отношения, что это явление многообразное, которое можно наблюдать не только в Европе, но и по всему миру. Так, в межвоенный период наряду с известными западно- и восточноевропейскими фашистскими движениями равным образом значительные "разновидности палингенетического ультранационализма" имелись в Бразилии, Чили, Японии и Южной Африке. В Германии формы интегрального национализма, увязываемого с идеей [национального ] возрождения, не сводились только к идеологеме нацизма, но включали и ненацистские (и даже отчасти антинацисткие) фашизмы, как то было характерно для представителей т.наз. "Консервативной революции" или же для протофашистских сочинений Эрнста Юнгера, Эрнста фон Саломона и Освальда Шпенглера, Для послевоенного времени Гриффин, в частности, выделяет следующие категории фашизма: универсальный нацизм (Западноевропейский фонд) (Westeuropaische Stiftung), С Jordan, отрицатели "холокоста" (Кристоферсен, Дэй), движение ревизии истории (Ирвинг, Фрей, Нольте), еврофашизм (Эвола, Мосли), "новые правые" (де Бенуа, Кребс, Уокер), обновленная "Консервативная революция" (Молер, Дюпэ, Штойкерс) и т.наз. "Третья позиция" (Холланд, Морганти).

* Griffin R. (ed.) Fascism (Oxford Reader). Oxford — N.Y., Oxford Univ. Press, 1995. XII, 410 p.

К этому многообразию весьма в ряде случаев претенциозных и не лишенных в некоторых странах влияния в развертывающемся интеллектуальном противоборстве, однако с политической точки зрения по большей части маргинальных групп и группок на Западе ныне добавились мощные и часто крайне националистические партии в Восточной Европе. Оба движения все более сплетаются в некую международную сеть правого экстремизма. Ведущие фашистские интеллектуалы и партийные вожди из региона ЕС (Европейского союза), такие, как Ален де Бенуа, Роберт Штойкерс или Герхард Фрей, неожиданно получили возможность через своих российских партнеров по кооперированию, таких как Жириновский или Алексадр Ду-гин, играть роль в "большой политике" сотрясаемой кризисом атомной сверхдержавы. Пугающие тенденции! Указания Гриффина на общее сущностное ядро различных вариаций фашизма становятся в свете этих тенденций не просто интересным академическим упражнением. Это в конце концов и указание на те элементы риска в политике в области безопасности, какие для Запада проистекают из терпимого, да отчасти чуть ли не почтительного отношения к проявлениям в собственном доме фашистской, по существу своему, активности — политической и публицистической, — какой, к примеру, является активность де Бенуа.