20

СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ НОВЫХ КРАЙНЕ ПРАВЫХ ГРУПП НА ЗАПАДЕ

То, что именно немецкая политология (говоря обобщенно) держит первенство в изучении современного западного ультранационализма и в целом правого экстремизма [см. Jahrbuch... 1989-2000; Kowalsky, Schroeder 1994; Falter u.a. 1996], кажется вполне понятным, причины - достаточно очевидными. Примечательно - если рассматривать ситуацию в более конкретном преломлении, - что и авторство некоторых в наибольшей степени компаративных и систематических аналитических работ по современному западному правому экстремизму_2_ также принадлежит немецким политологам, например К. фон Бейме [Beyme 1988], Х.-Г.Бетцу [Betz 1994] и Г.Китчельту [Kitschelt 1995]. (Парадоксально, впрочем, что в Германии редки немарксистскиe сравнительныe историческиe исследования в области международного фашизма. Одно из таких немногих исключений составляют труды историка В.Виппермана [см., напр. Wippermann 1983].)

МИХАЭЛЬ МИНКЕНБЕРГ со своей объемистой и содержательной, трижды страноведческой книгой («Новые крайне правые: сравнительный анализ. США, Франция, Германия») присоединяется к кругу ведущих немецких компаративистов, занимающихся новыми крайне правыми на Западе, и добавляет к работам на данную тему еще одно детально проработанное сравнительное исследование, которое, несомненно, вызовет интерес специалистов.

Книга Минкенберга во многих отношениях органично дополняет и корректирует классическую компаративистскую работу Г.Китчельта об ультраправых движениях современной Западной Европы [Kitschelt 1995]. В обоих исследованиях применяется схема сравнения максимально совпадающих по своим характеристикам систем (most similar systems design)_3_. Однако отправным пунктом содержательного анализа в обеих работах служат соответственно разные аспекты современного социально-политического развития Запада. Если Китчельт в качестве контрольной переменной и основы для сравнительного анализа выбрал относительное сходство изменений в социальной, экономической, политической и культурной сферах послевоенного западноевропейского государства (т.е., разумеется, различных конкретных государств) всеобщего благосостояния, то Минкенберг, осмысливая и стремясь объяснить возникновение на политической сцене новых правых, отталкивается от исторического феномена студенческих восстаний 1968 г.: именно взаимосвязи между ними и их воздействие на общественную жизнь он кладет в основу своего объяснения. Из этих-то соображений он и выбирает для исследования три страны: США, Францию и ФРГ, - где общественный заряд выступлений студентов проявился наиболее заметно (с.15).

Китчельт свой анализ феномена новых крайне правых помещает в более широкие теоретические рамки, чтобы дать объяснение происходившей в последние десятилетия - постепенно, хотя отчасти и неравномерно - трансформации западноевропейской партийной системы в целом. Он касается и политико-партийного устройства некоторых неевропейских стран, где, подобно Западной Европе, среди населения также получила распространение приверженность постматериальным ценностям. Фактически книга Китчельта является продолжением, как бы лишь вторым томом опубликованного им годом ранее - и тоже классического - анализа современной западноевропейской социал-демократии [Kitschelt 1994], а также экстраполяцией его предыдущего исследования изменений в западноевропейской партийной системе в целом [Kitschelt 1989]. Выстраивая свои доказательства в соответствии с этим общим замыслом, Китчельт делает акцент на взаимовоздействии противоборствующих партий, в той или иной степени использующих различные технологии для привлечения как можно большего числа голосов избирателей, с одной стороны, и освоения новых политически выгодных для себя структур (political opportunity structures) - с другой.

В свою очередь, в книге Минкенберга анализу политики современных движений правого толка предшествует обширный и весьма содержательный обзор литературы, посвященный (а) сущности и подчас друг другу противоречащим концептуальным определениям теоретических понятий национализма, популизма, фашизма и консерватизма, а также (б) специфике соответствующих феноменов в до- и послевоенных США, Франции и Германии и связи между ними и модернизационными процессами. Минкенберг идет намного дальше Китчельта, углубляясь в историю проявлений национализма в каждой из рассматриваемых им стран, для того чтобы объяснить современное состояние этого явления. Хотя он и солидаризируется с тем подходом Китчельта, согласно которому современные крайне правые в Западной Европе представляют собой сравнительно новый феномен, в его исследовании все же отражена преемственность западной правоэкстремистской мысли до- и послевоенного времени, а также периода после 1968 г. Различные идеологии, их закрепление в национальной традиции соответствующих государств и критерии отличия национальных сообществ, как они (критерии) явлены в мышлении националистов трех стран, более полно представлены в работе Минкенберга. К тому же Китчельт, в частности, неоправданно большое внимание уделял особому экономическому положению различных праворадикальных партий, хотя очевидно, что такого рода экономические вопросы часто имеют для ультранационалистов лишь сугубо второстепенное значение.

Вообще, Минкенберг намного более серьезное отношение проявляет к историческим, культурным структурам, нежели к структурам, лишь чисто политически выгодным для новых крайне правых (historic, cultural versus purely political opportunity structures). Например, он подробно рассматривает специфические проблемы правого экстремизма в Германии - стране, в не столь давнем прошлом выступившей в роли зачинщика холокоста и развязавшей вторую мировую войну. Подобная исследовательская стратегия кажется более эффективной, чем довольно схематичный подход Китчельта к объяснению, например, различной меры успеха праворадикальных партий во Франции и в Германии. Удачу, сопутствовавшую на выборах во Франции Национальному фронту, рассматриваемому им как «идеальный пример» (master case) партии, якобы последовательно приверженной ценностям свободного рынка, Китчельт противопоставляет неудаче немецкой “шовинистско-социальной (welfare chauvinist) партии” республиканцев. Эта неудача, по его мнению, была предопределена тем, что республиканцы не поняли в должной мере (или не отреагировали соответствующим образом) нового разделения политического спектра между новыми правыми и новыми левыми избирателями, или, иными словами, нового раскола между материалистическим, экономически либеральным авторитаризмом, с одной стороны, и постматериалистическими политическими движениями либертарного толка, такими как феминизм, экологизм, пацифизм, мультикультурализм и т.п., - с другой.

Минкенберг, напротив, рассматривает более фундаментальные различия в общих стратегиях новых крайне правых, переключаясь в данном случае, кажется, скорее на схему сравнения максимально различающихся систем, дабы обратить внимание на то существенное обстоятельство, что возникновение на политической сцене доминирующей «полноценной» явно праворадикальной партии и ее успех на выборах (как это произошло во Франции) не является непременным и единственно возможным показателем реальной силы, какою обладают новые крайне правые политические движения. В самом деле, в Соединенных Штатах, например, фундаменталистские и ксенофобские организации собственную партию не создавали, а вместо этого успешно проникали в Grand Old Party, т.е. в «почтенную старую партию» - республиканскую, а затем стали изменять ее изнутри; развитие событий настолько серьезное, что Минкенберг заканчивает свою книгу специальным предостережением о дальнейшем расцвете течения новой крайне правой в США - внутри правого политического истеблишмента. Если, далее, говорить о Германии, то на немецкую политическую культуру в целом и, в частности, на политический профиль блока ХДС/ХСС (и даже либерально-демократической СвДП) в западных землях значительное воздействие оказал новый крайне правый дискурс об интерпретации новейшей истории страны и национального самосознания и в меньшей степени - сами организации ультраправых. Ультраправые на востоке Германии, в свою очередь, не располагая сколько-нибудь значительными, хоть в какой-то мере электорально значимыми политическими партиями или же влиянием на политический мэйнстрим, имеют, однако, тревожаще сильный потенциал воздействия на уровнях движений и культуры, особенно в молодежной среде.

Основной вклад, который работа Китчельта внесла в изучение правого экстремизма, заключается в том, что она: (а) явила отличный пример сочетания статистических методов и сравнительной методологии в изучении ультранационализма и б) к оценке возможного электорального успеха ультраправых впервые основательно подключила традиционное в американских политических науках систематическое изучение политической конкуренции с позиций концепции рационального выбора. Что же касается Минкенберга, его основную заслугу составляют полнота, многосторонность и, что еще важнее, междисциплинарный характер его исследования, где рассматривается обширная совокупность измерений, уровней изучаемого феномена (такие его измерения и уровни, как партии, движения, научные круги, молодежные организации и т. п.), а также различные научные истолкования его сущности и его развития. Китчельт временами тоже обращается к заключениям, полученным вне рамок традиционной политической науки, однако он реже соотносит свои концепции и объяснения с заимствуемыми вне пределов политологии понятиями. Минкенбергу же удается не только связать собственные рассуждения с результатами других политических исследований, но и удачно включить в свою объяснительную и таксономическую схему соответствующие публикации антропологов (например, Б.Андерсона), социологов (Э.Д.Смита, Р.Брубейкера, Л.Гринфельда), политических историков (К.Д.Брахера или, скажем, уже упоминавшегося В.Виппермана) и историков политических учений (в частности, Р.Гриффина, З.Штернхеля, М.Грайффенхагена). Мало того, Минкенберг вводит в основное поле своего анализа индивидуальных групп еще и целый спектр журналистских, дескриптивных исследований, т.е. исследований, предметом изучения которых является лишь один конкретный случай или одна ситуация (case studies). Если, к примеру, Китчельт лишь вскользь упоминает, а затем и вовсе отбрасывает - как “традиционный” - подход Р.Гриффина к изучению послевоенного правого экстремизма [см. Griffin 1991; Griffin 1993; Griffin (ed.) 1995; Griffin (ed.) 1998], то Минкенберг широко использует теорию фашизма Гриффина [см. Умлaнд 1996], характеризуя, со своей стороны, основную идею крайне правых как “популистский, романтический ультранационализм” (с.33, 41). Поскольку Минкенберг детально рассматривает исторические аспекты предмета исследования, поскольку, далее, проявление современного правого экстремизма анализируется им как интеллектуальное течение, политическое движение и субкультура и поскольку, наконец, в свое исследование он включает один неевропейский случай (США), его работа предстает более адекватным и полным введением в общее понятие о западном правом радикализме.

ПРОДОЛЖАЯ, впрочем, сравнение работ Минкенберга и Китчельта, следует сказать в защиту последнего, что он подробно рассматривает большее количество разновидностей правого радикализма: Китчельт посвящает отдельные статьи Франции, Норвегии, Дании, Австрии, Италии, Германии, Великобритании, а менее детально изучает явление также и на примере ряда других стран. К тому же Минкенберг оказался в более выгодном положении, ибо имел возможность изучить работу Китчельта 1995 г.: его вторая докторская диссертация, которая легла в основу книги, была закончена лишь в 1997 г. (издана факультетом общественных наук Геттингенского университета на правах рукописи [см. Minkenberg 1997]). Необходимо также отметить, что в работе Китчельта более четко определены изначальные предположения и цели автора, соответствующие конкурирующие гипотезы и итоговые заключения. Именно благодаря тому, что в работе Китчельта неизменно четко разъясняется суть и подразумеваемый смысл того или иного аргумента и всегда ясно, для доказательства какого предположения он приведен, ее легче подвергнуть критике.

В работе же Минкенберга, напротив, по большому счету не вполне ясно, почему, например, для изучения были выбраны именно эти три страны: по принципу сходства независимой переменной или же несходства содержания зависимой переменной? Что касается частого обращения автора к студенческим выступлениям 1968 г. (привлекаемым в качестве сходной независимой переменной), то подобным же образом можно доказать, что эти выступления оказали воздействие на общественную жизнь и других стран (как и наоборот: идеи, которые привели к волнениям, существовали и в других западных странах). Также не совсем понятно, были ли последствия событий 1968 г. в Беркли, Париже и Берлине достаточно мощными, чтобы их можно было рассматривать как факторы, существенно повлиявшие на политическую жизнь. Даже если их влияние было значительным, оно могло быть в равной степени значительным по своему воздействию в разных направлениях. Более того, в нескольких местах в книге Минкенберга у читателя создается впечатление, будто за точку отсчета (как о том уже упоминалось выше) было принято не сходство, а именно различия в содержании независимой переменной - например, когда автор наряду со сходными чертами в возрождении крайне правой политики в 1980 - 1990-х годах приводит различающиеся между собой определения нации разными националистами и различия в истории национализма в рассматриваемых странах. В последних главах книги автор уделяет сходству идей новых крайне правых и их относительного политического успеха в трех данных странах такое же внимание, как и несходству отдельных идей новых политических групп правого толка, различиям между ними по организационной структуре и месту, занимаемому в политической системе. Таким образом, остается не вполне ясным, в чем состоят основная идея и решающий вывод работы Минкенберга. Безусловно, в его книге много глубоких и заслуживающих внимания рассуждений и по поводу приведенных им примеров, и о феномене правого радикализма в целом, и о важной роли фактора идеологической убежденности и конкретных взглядов в поведении электората ультраправых. Но принять или отвергнуть подход Минкенберга и полученные им результаты представляется, однако же, довольно затруднительным, так как не вполне различимы мотивы проведения исследования, гипотезы, которые оно предполагает подтвердить или опровергнуть, и выводы, к которым автор намеревается прийти.

И, наконец, последнее критическое замечание относится к концептуальным проблемам, рассматриваемым в книге Минкенберга. Автор предпринимает важный шаг в направлении разработки содержательной таксономической схемы, какая могла бы использоваться для классификации различных видоизменений правого радикализма и экстремизма по основанию их главной идеи. Он также оправданно критикует подход Китчельта к описанию различных партий правого толка, каковое у Китчельта в меньшей степени базируется на содержании их идеологии, а в большей – просто на учете того политического пространства, которое они занимают (с.49). (Любопытно, что оба автора при этом практически полностью игнорируют доминирующую в Германии исследовательскую школу с самоназванием “исследование экстремизма [Extremismusforschung]” и предлагаемое в рамках ее концепции далеко идущее уравнивание правого и левого радикализма.) Однако, несмотря на правомерные критические замечания Минкенберга относительно того, что существующий подход к изучению современного западного правого экстремизма оказывается не в силах представить соответствующее определение и типологию предмета изучения, концептуальная модель Минкенберга тоже может быть подвергнута критике за ее непоследовательность.

Несомненно, Минкенберг усовершенствовал существовавшие до того определения, (а) заменив широко распространенный подход по принципу простого перечисления различных мало относящихся друг к другу критериев (shopping-list approach) и присвоения группе на их основе названия “правоэкстремистская” или “праворадикальная” (с.360) и (б) отвергнув концепции, не имеющие отношения к идеологическому содержанию тех политических программ, которые они, как предполагается, должны определять. Последняя ремарка относится, в частности, к таким слишком общим или трудно определяемым понятиям, как “популизм”, “противостояние системе” (anti-system affect) или “политический экстремизм”. Вместо них Минкенберг предлагает принять в качестве основополагающего определителя всего сообщества новых правых партий, групп и идеологов термин “ультранационализм” (с.33); в этом смысле он частично следует концептуализации фашистского минимума Р.Гриффином как “палингенетического (имея в виду идею возрождения, регенерации) ультранационализма”. Вместе с тем Минкенберг отходит от концепции Гриффина, (а) применяя не совсем понятную в политическом смысле категорию “романтический” как характеристику новых крайне правых, (б) не проводя различия между консервативным и революционным ультранационализмом и (в) интерпретируя правый экстремизм как восстание против модернизации и эпохи модерна. В последнем пункте проблема фактически также не вполне четко разъяснена, так как по меньшей мере в одном месте своей книги Минкенберг признает, что новую крайне правую в целом невозможно с легкостью характеризовать как однозначно пред- или антимодернистски ориентированную (с.38). И в то же время он указывает на якобы тесную связь между правыми идеями и консерватизмом. Однако же, как убедительно показал Р.Гриффин (следуя предложениям таких специалистов, как Э.Нольте или С.Г.Пайн), фашизм как палингенетическая, регенеративная разновидность популистского ультранационализма является по своей сути антиконсервативной силой и имеет своей целью скорее установление альтернативного модерна, чем предотвращение или откат модернизации. Особый революционный аспект фашизма есть именно то, что отличает его от других форм популистского ультранационализма.

Неясностью в концептуальном подходе отмечена и предложенная Минкенбергом типология разновидностей праворадикальных идеологий. Речь у него ведется о четырех категориях правых идеологий: фашистской, расистской, неорасистской и религиозно-фундаменталистской. «Расизм» в его словоупотреблении толкуется в смысле биологического расизма, тогда как понятие “неорасизм” отнесено к так наз. “этноплюралистским”, ксенофобным и нативистским идеям, разделяющим людей в первую очередь на базе культурных характеристик (с.238). Что касается религиозного фундаментализма, то в плане трактуемой темы он есть не что иное как еще один способ противопоставления категорий “мы” и “они”. Если вплоть до этого пункта включительно описываемая типологизация может быть полезна для выделения, разграничения различных праворадикальных идеологий, то очевидно, что термин “фашизм” как обозначение одной из четырех предложенных Минкенбергом категорий не вписывается в данный категориальный ряд. Как упоминалось выше, общее понятие фашизма указывает скорее на вектор и масштабы предполагаемых социальных изменений, чем собственно на дефиницию характера регенерируемого национального сообщества. Сам по себе концепт фашизма не уточняет, каким именно образом можно выделить и отграничить соответствующую группу “мы”, - что наглядно иллюстрируется тем широким разнообразием критериев принадлежности к национальному сообществу, которое существовало в различных фашистских идеологиях межвоенного периода, например, у нацистов, итальянских фашистов или румынской Железной гвардии. И биологические расисты, и неорасисты могут быть либо фашистами (и, значит, революционерами), либо ультраконсерваторами (и наоборт). И нацистская Германия, и Южная Африка эпохи апартеида являлись расистскими государствами, однако в первой господствовала фашистская идеология, а во второй – консервативная разновидность крайне правой идеологии. Попытки Минкенберга выявить genus proximum и ввести новые содержательные подкатегории для крайне правых, несомненно, заслуживают похвал. Типологии, которые он представляет в своей работе, являются более детально проработанными, чем большинство предыдущих. Однако исследователям, занимающимся сравнительным изучением правого экстремизма, предстоит проделать еще немалый путь, прежде чем они смогут прийти к единому представлению о внутренне последовательной, эвристически полезной и достаточно общепринятой таксономической схеме.

СКОЛЬ НИ ВАЖНА изложенная критика, необходимо подчеркнуть, что исследование Минкенберга представляет собой существенный вклад сразу в несколько поддисциплин различных общественных наук; речь идет, например, о партийной политике как объекте научного интереса обществоведа, о таких оществоведческих областях, как компаративные исследования исторического фашизма, современного правого экстремизма, сравнительный анализ идеологий, история политических учений, социальные движения и субкультуры, политическая социология, а также электоральная конкуренция и сравнение избирательных систем. Благодаря своей многосторонности и глубине, а также широте географического охвата этот научный труд является, возможно, лучшим - из доселе опубликованных - общим введением в тематику современного западного правого экстремизма.

Умланд А. 1996. Старый вопрос, поставленный заново: что такое «фашизм»? (Теория фашизма Роджера Гриффина). - Полис, № 6.

Beyme K. von. 1988. Right-Wing Extremism in Post-War Europe - West European Politics 11 (2), April.

Falter J. W., Jaschke H.-G., Winkler J.R. (Hrsg.) 1996. Rechtsextremismus: Ergebnisse und Perspektiven der Forschung. Opladen.

Griffin, R. (ed.) 1998. International Fascism: Theories, Causes and the New Consensus. L.

Kitschelt H. 1989. The Logics of Party Formation: Ecological Parties in Belgium and West Germany. Ithaca, N.Y.

Kitschelt H. 1995 (with the collaboration of A.J.McGann). The Radical Right in Western Europe: A Comparative Analysis. Ann Arbor.

Kowalsky W., Schroeder W. (Hrsg.) 1994. Rechtsextremismus: Einfuehrung und Forschungsbilanz. Opladen.

Lijphart A. 1975. The Comparable Cases Strategy in Comparative Research. - Comparative Political Studies 8 (2), July.

Minkenberg M. 1997. Die neue radikale Rechte im Vergleich: USA, Frankreich, Deutschland. Habilitationsschrift. Universitaet von Goettingen.

Meckstroth Th. W. 1975. "Most Different Systems" and "Most Similar Systems": A Study in the Logic of Comparative Inquiry. - Comparative Political Studies 8 (2), July.

Umland A. 2000. Comparing New Radical-Right Groupings. - Patterns of Prejudice 34 (2).

Wippermann W. 1983. Europaeischer Faschismus im Vergleich 1922-1982. Frankfurt am Main.

_1_ Minkenberg M. Die neue radikale Rechte im Vergleich: USA, Frankreich, Deutschland. Opladen: Westdeutscher Verlag, 1998. 411 S.

_2_ Сошлюсь здесь на свою более раннюю краткую публикацию о компаративных исследованиях по данной теме [Umland 2000].

_3_ Об этой исследовательской схеме см. Meckstroth 1975; Lijphart